Вита.Пунская

writer personal page

Проза

«Молчание на краю нирваны»
(главы из романа)

Анжела
Передо мной лежал тот самый текст. Долго мне пришлось искать его. Но, в конце концов, книга нашла меня сама. Так бывает. Приходит день и случается чудо, когда его уже не ждешь.
Я давно хотела убедиться, что жизнь совсем не ограничивается едой, работой и развлечениями. Мои притязания несколько были иными. Я хотела читать мысли на расстоянии. Я желала управлять снами. Я сгорала от желания путешествовать во времени. Я жаждала плыть по бурлящим рекам артерий тела. И летать по космическим автострадам, ведущим из одного измерения в другое.
...

подробнее
"Лодочник"

Анжела
Передо мной лежал тот самый текст. Долго мне пришлось искать его. Но, в конце концов, книга нашла меня сама. Так бывает. Приходит день и случается чудо, когда его уже не ждешь.
Я давно хотела убедиться, что жизнь совсем не ограничивается едой, работой и развлечениями. Мои притязания несколько были иными. Я хотела читать мысли на расстоянии. Я желала управлять снами. Я сгорала от желания путешествовать во времени. Я жаждала плыть по бурлящим рекам артерий тела. И летать по космическим автострадам, ведущим из одного измерения в другое.
Чего только не было в моей жизни! Подумать только, сколько лет я посвятила вегетарианскому питанию, желая изменить биохимию мозга, а главное, алгоритмы стандартного мышления. Долгие месяцы я проводила в уединении, погружаясь в секреты восточной мудрости. За эти годы ежедневных медитаций мне почти удалось избавиться от желаний. Но не от духовной жажды. В общем, испробовав почти все, я была готова шагнуть в неизведанное. И вот, книга у меня в руках. Радость предвкушения неведомого приключения наполняла меня. Я снова узрела смысл своей жизни.
Оказалось, что тайной практике нужно посвятить ровно сто дней. Причем, провести их в тотальном уединении, периодических голоданиях и ежедневных медитациях. Ну, это все мы уже проходили. А главное, три раза в день надо было делать особые энергетические упражнения.
Боже мой, сто дней! Всего сто дней и я окажусь там, куда так давно стремилась. Я научусь видеть внутренним зрением и предсказывать события! Научусь перемещать предметы без прикосновения к ним! А может быть, смогу даже левитировать!
Первые недели я с энтузиазмом вела дневник. Воодушевленно записывала все новые ощущения. Вначале мое тело охватывала легкая дрожь, похожая на некое внутреннее джакузи. Я могла пребывать в этом состоянии часами, ни на что другое не отвлекаясь. А ничего другого и не хотелось, настолько сладкими были те ощущения. Недели через три начались внезапные покачивания тела, когда я сидела в позе лотоса. Энергия начала действовать. Меня просто болтало то из стороны в сторону, то вперед назад. Чуть позже стали появляться вспышки света перед закрытыми глазами. Жжение в основании позвоночника, будто раскалялся шарик невидимого термометра, готовый взорваться в любую минуту. Поэтому прыти у меня поубавилось. И я снизила интенсивность медитаций.
Прошло семьдесят дней, но ничего больше не происходило. Казалось, что какие-то провода волшебных энергий внутри меня оборвались. Моя душа плакала от отчаяния. Восемьдесят дней. Ничего нового. Девяносто. Ко мне стало подкрадываться горькое разочарование. Сто дней. Никаких изменений.
Какой кошмар! Вечер сто первого дня. Я сижу у реки. По щекам без моего ведома медленно катятся слезы разочарования. Хватит бессмысленных ожиданий. Я прекращаю все практики. Ничего не имеет смысла. Посвятить тайным знаниям столько лет и ничего не достигнуть – это не шутки. Практически, найти квинтэссенцию всех философий и вновь утратить ее. Неужели я где-то ошиблась? А может, просто не была достаточно прилежной и что-то упустила? Что мне теперь делать? Никаких планов на возвращение в обычную жизнь у меня не было.
Возвращаюсь домой и с этой мыслью проваливаюсь в глубокий сон. Смутно слышу какую-то мелодию. Через некоторое время понимаю, что это телефонный звонок. Смотрю на электронные часы. Скоро девять утра. Прихожу в себя. Несколько секунд раздумываю, снять трубку или не стоит. Ведь уже сто дней ни с кем не разговариваю. Только сегодня и включила свой сотовый телефон.
Решаю все-таки ответить. Что? Меня приглашают на собеседование по поводу работы? Я изумилась, поскольку уже давно нигде не работала. Да, собственно и не искала никакую работу. Устроит ли меня завтра в полдень? Вполне. А что мне еще остается? Снова вспыхивает в памяти горькое разочарование от неудавшихся практик. Интересно, где они взяли мой номер телефона? И вообще, как они узнали о том, что я владею иностранными языками?
Собеседование длится минут двадцать. А через неделю мне приходит сообщение. Я не верю своим глазам! Инофирма берет меня консультантом по логистике! Прочитав сообщение раз пять, я неподвижно застываю перед монитором. И осознаю, что снова возвращаюсь в бренный материальный мир. Какой кошмар.
 
Тедди.
Мы с коллегами сидели в холле гостиницы и ждали машину. От нечего делать курили и аблюдали за развивающимися событиями. У стойки регистрировались вновь прибывшие, заспанная иоскерша медленно расставляла свой товар, довольные клиенты, плотно позавтракав, выходили из ресторана.
Наша машина запаздывала. Я рассеянно смотрел на экран огромного вогнутого телевизора. Шла передача о разных природных катаклизмах. Песчаные бури заносили американские городки, ледяные цунами наступали на дома, лягушки сыпались с неба. Чудеса да и только.
Открылась входная дверь и молодая женщина в красном шикарном пальто вошла в холл. Я еще не знал, кто это такая, но что-то дрогнуло внутри при виде ее. Вспомнилась строчка из старой песни «Lady in red is dansing with me». А станцует ли со мной эта женщина в красном? Я слышал от кого-то, что это цвет страсти. В моей жизни страсти не случалось уже лет пять. Дама остановилась и пробежала взглядом по лицам присутствующих. Через несколько мгновений ее лицо озарилось улыбкой, и она прямиком направилась к нашему шефу. Тот тоже заулыбался. Они, что, знакомы?
К моей радости, шеф почти сразу же нам ее представил. Сказал, это – Анжела, наш новый консультант по логистике. Что это значит? Она будет работать с нами?! Я даже немного вспотел от этой мысли. Было такое ощущение, что я ее уже где-то видел. А может, во сне? Дама сняла шляпу, и ее волнистые светлые волосы рассыпались по плечам. Улыбнувшись, она поздоровалась сразу со всеми, а потом уселась рядом с шефом. Ладно, не буду сверлить ее взглядом, а то подумает, что я придурок какой.
Я перевел взгляд на экран. Теперь показывали, какие кульбиты выделывают автомобили на заледеневшей трассе. Я знал, что нельзя ни резко тормозить, ни увеличивать скорость. И руль лучше не крутить. Надо просто медленно отпускать газ. И не впадать в панику. Практика подобного вождения у меня уже была. Банально звучит, но отделался легким испугом.
Наконец-то наш кортеж прибыл. Полусонные коллеги молча побрели к выходу. Я встал последним, продолжая наблюдать за вновь прибывшей дамой. Водитель хмуро объявил, что не успел заправиться из-за траффика, поэтому поедем по другому маршруту. Все были сонные и никак не отреагировали на это сообщение.
На заправке была очередь. Народ тихо дремал. Анжела грациозно вышла из машины и начала медленно прохаживаться вдоль дороги. Я, следуя инстинкту, тоже вышел, нерешительно посмотрел на нее и, не зная, что сказать, закурил. Девушка улыбнулась мне, подошла поближе и спросила, откуда я родом. Из города Ромео и Джульетты, сказал я. Она там, оказывается, бывала. Красивый город. Набережные, церкви, площади. Кто бы спорил!
Я уточнил на всякий случай, что живу не в самом городе, а в пригороде Вероны. А чем занимаюсь? Электромеханик. Моя профессия в ней живого отклика не вызвала. Понятное дело! Птица высокого полета. Тут, слегка покряхтывая, из машины выбрался мой коллега и присоединился к нам. Болтун еще тот. И почему-то заговорил о глобальном потеплении в мире.
Я молчал и продолжал ее гипнотизировать. Как легко она общается с людьми! Была в ее манерах какая-то воздушная легкость. Мне же общение всегда давалось с трудом. Я стеснялся заговаривать с незнакомыми. Казалось, что они сразу увидят мою необразованность. Ведь я простой рабочий. И вообще, всегда боялся ляпнуть какую-нибудь глупость. Все, что умею – это ремонтировать машины. А в интеллектуальных разговорах я совсем не силен.
 
Анжела
Удобно расположившись на заднем сидении, я с интересом разглядывала своих новых сотрудников. Всего-то четыре человека: шеф и два механика. Плюс еще один русский, который, как выяснилось, сопровождает их повсюду. Он сразу же завел разговор о зданиях, которые сегодня надо обойти. Оказывается, на заводе уже имеется современный склад, причем, компьютеризированный. В общем, помещение со всеми нужными кодами, типологиями и списками по классам товаров. Потом мужчина достал какие-то бумаги и долго рассказывал о проектной документации, с которой мне предстоит работать.
Слушая его пояснения, я продолжала наблюдать за попутчиками. Мне нравилось знакомиться с новыми людьми. Новый человек – это всегда новая вселенная со своими теориями притяжения и законами гравитации. Как раз вчера вечером я читала Фромма, его знаменитое эссе о разных типах характеров.
Коренастый механик по имени Джанни, по всей вероятности, обожал использовать других. Сначала он рассказывал про вчерашний фуршет, на который их пригласили русские партнеры. В основном, речь шла о том, как он нахаляву объелся икрой и осетриной. Потом перешел к описанию девушки, с которой недавно познакомился. Она с ним уже сходила в ночной клуб и даже не попросила никаких подарков. А через пять минут этот тип начал уговаривать шефа, чтобы тот взял его во Францию на испытания новых автомобилей.
А веронец Тедди, с которым мы успели переброситься парой фраз, был немного закомплесованным. Говорил он мало, но зато много улыбался, почему-то периодически пряча взгляд. Классический пример неуверенного в себе человека.
Шеф же был вальяжным и вполне довольным собой. Всем своим видом он как бы доказывал: жизнь удалась. Ну, а их русский куратор, продолжающий что-то монотонно бубнить про склады запчастей, был классическим флегматиком.
 
Тедди
На обеде Анжела приятно удивила меня, усевшись со мной за один столик. Я был польщен, ибо давненько женщины не баловали меня своим вниманием. С тех самых пор, как я расстался с Элизой, с которой прожил несколько лет.
Покончив со своим овощным рагу, моя новая знакомая подвинула поближе чашку зеленого чая и вдруг начала задавать мне вопросы. Бывал ли я заграницей? Ну да, говорю. Меня посылали работать в Китай. Там на одном заводе собирали автомобили по нашей технологии. А довелось ли мне там ознакомиться с китайской философией даосизма? Философией чего? Я чуть не подавился куском пережаренного бифштекса. Она, что, сбрендила такие вопросы задавать? Мне довелось там хорошо заработать и купить в Вероне настоящий мотоцикл. Вот это был кайф, носиться с ветерком по горам вокруг озера Гарда. Проглотив очередную порцию картофеля фри я покачал головой и принялся резать бифштекс.
А она опять за свое. А где еще был? Ну в Иране, говорю, тоже по работе. Это же чудесная страна, заявляет с энтузиазмом моя собеседница. С ума сойти, ей нравится древняя религия под названием зороастризм, а корни той религии как раз в Древнем Иране и находятся. А знакома ли мне книга Ницше «Так говорил Заратустра», спрашивает. Я помотал головой и сглотнул. Боюсь, что у меня с ней ничего не получится. А на отдых куда ездил? В Египет, говорю, на море. В Каир нас на экскурсию возили, потом к пирамидам. А про египетские мистерии слышал? Я вздохнул и снова покачал головой. Что еще за мистерии? За кого она меня принимает? Я такое словосочетание вообще в первый раз слышу.
 
Анжела
Наверное, за обедом я переборщила с вопросами. Но мне так хотелось поговорить о том, о чем я так долго молчала. Ибо знакомые интересов моих эзотерических не разделяли. А друзья с головой окунулись в капиталистические пучины личного обогащения.
А я за эти годы так привыкла купаться в море философских книг, что считала само собой разумеющимся, что все периодически читают что-нибудь для души. Но сегодня выяснилось обратное. Мои коллеги по работе знакомятся только с новостями в Интернете, вечерами пропадают в чатах, а читают только специализированные автомобильные журналы. Сначала я приставала с вопросами к Тедди, но вскоре поняла, что ни к чему хорошему не приведет. К концу обеда он совсем приуныл.
Как печально и забавно. Первый рабочий день после большого мистического перерыва. Я сидела за письменным столом и снова погружалась в секреты работы таможенных складов. Ведь после поездки в Тибет я оставила работу. А в горах я медитировала часов по семь в день. И однажды на меня снизошел необъяснимый поток энергии. С тех пор я больше ничего не хотела, только лишь снова испытать то ощущение неземного блаженства. Я даже начала писать стихи. Лучшие строчки приходили в голову лишь тогда, когда та невидимая энергия снова проникала в меня.
Больше не было смысла зарабатывать деньги. На что бы я их потратила? После тибетских медитаций я перешла на овощи и фрукты. И теперь мне хватало в день двух яблок и несколько стаканов зеленого чая. Ну, часто я ела и другие фрукты. А иногда и капусту, и финики, и тыквенные семечки. Но если я съедала много, я пьянела от еды как от вина. А посему через некоторое время валилась на диван и пребывала в состоянии полной прострации.
Итак, в то время еда меня больше не интересовала. Развлечения тоже. Книги стали для меня пусты, а телепередачи пошлы и безлики. От друзей я стала постепенно отдаляться, поскольку материальные интересы совершенно исчезли из моей жизни. Целыми днями я погружалась в мир эзотерических символов. Я постигала смысл философской книги Таро, секреты рун, тайный смысл раджа-йоги. А неведомая мне прежде синхронность событий тому способствовала.
С родными я общалась по мере необходимости. Все они были вполне самодостаточны. И мое участие особо никому не требовалось. Да они и не поняли бы меня.
Пять лет назад, после развода с меланхоличным мужем, я вернулась к бабусе. Будучи вполне самостоятельной, она сама гуляла с собакой, убиралась и готовила. А еще шила какие-то чепчики за деньги, решив подзаработать. Но, к сожалению, она была практически глухая. Телевизор смотрела с наушниками. Чему я была несказанно рада, ибо и теперь могла проводить свои медитации в полной тишине.
 
Тедди
На обратном пути Анжела уселась в машине рядом со мной. Я был рад, но не хотел этого показывать. Мне было приятно вдыхать экзотический аромат ее духов. Я словно погружался в омут страсти. Чем же развлечь мою новую знакомую? Выудив из рюкзачка свой ноутбук, я сообщил ей, что частенько скачиваю разные фильмы с Интернета. Она заинтересовалась. Спросила, какие фильмы мне нравятся. Я сказал, что про вампиров. Она почему-то сглотнула, спросив, есть ли другие фильмы. Конечно, сказал я. Вестерны, старые фильмы, мультики, ну еще что-то там. Открыв нужный файл, я вспомнил, что и половины тех картин не смотрел.
Анжела подвинулась поближе и стала вслух читать названия. Периодически она восклицала: «Да это же шедевр». Я лишь пожимал плечами. Мне было приятно, что она сидит рядом со мной. Я чувствовал теплоту ее тела. И уже это наполняло меня радостью.
На въезде в город мы застряли в пробке. Моя соседка, продолжая читать список фильмов, спросила: «А ты смотрел «Искуственный разум»? Я молча покачал головой. Так давай посмотрим, все равно ехать еще далеко. Так и сделали. Мои коллеги, уткнувшись в свои айподы, общались в фэйсбуке.
Фильм был ничего. Про робота-ребенка, который был запрограммирован на любовь к матери. Точнее к женщине, которая приобрела его, чтобы было о ком заботиться.
 
Анжела
На дороге образовался затор. Мой новый друг долго мялся, и наконец предложил мне посмотреть какой-нибудь фильм. Узнав, что его любимые фильмы относятся к категории «про вампиров», я мягко сказать, удивилась. В сорок лет пора уже интересоваться чем-то более значительным. Все, что я знала про вампиров, это что они боятся солнца, у них белый цвет лица и присутствуют клыки, чтобы пить кровь своих жертв.
В общем, у Тедди нашелся один интересный фильм. Я его уже смотрела. Тема там такая. Мальчик-робот хочет стать настоящим человеком, только тогда его полюбят. Не намек ли это на то, что все мы здесь фальшивые? Ведем себя как автоматы. Поэтому в нашей жизни нет любви. И нам тоже надо отправляться в путешествие. И искать небесную Фею, чтобы понять смысл жизни. А по пути обнаружить, что все люди штампуются по одному шаблону, и мы не
составляем исключение. От этого впасть в отчаяние и отказаться от поисков. Но, как ни странно, именно в этот момент нас подхватят неведомые силы и понесут туда, куда мы всегда хотели попасть. И только там мы увидим, как падает и разбивается чертово колесо, этот символ вращения в подлунном мире. И лицом к лицу окажемся перед божественной Феей. А может, это символическое имя Божественной Матери? Я читала, что мы начинаем искать Бога только тогда, когда нашли его. Не помню, какой мудрец это сказал.
 
Тедди
Сегодня после работы мы отправились на ужин небольшой компанией. Полистав меню, Анжела предложила нам попробовать разные блюда русской кухни. И уже через несколько минут мы вкушали винегрет, селедку с картошкой, борщ и блины с икрой. Анжела ела совсем немного. И вообще оказалась вегетарианкой. Может, из-за этого ее глаза светились каким-то особым светом. Я чувствовал, что потихоньку влюбляюсь в нее.
Пока мы пили аперитив, Анжела с энтузиазмом показывала свои фотографии, сопровождая их комментариями о своем путешествии по Востоку. Что-то там вещала про медитации, про какую-то внутреннюю энергию, спящую внутри человека, про чакры. Я многие слова вообще в первый раз слышал. Но помню, что все смотрели на нее с восхищением.
А перед десертом она достала какие-то книги. И подарила их нам. Мне досталась книга Гессе «Сиддхарта». Моему коллеге – Фрейд «По ту сторону удовольствия», а нашему шефу – что-то философское, кажется Ницше.
 
Анжела
В общем, снова начались мои рабочие будни. Вторая часть маркезонского балета. Но неужели будет еще и третья? Как бы то ни было, мне приходилось заново вписываться в социум. Теперь я снова рано вставала, выпивала чашку горячего шоколада, ехала до гостиницы в метро, а потом на офисной машине в компании итальянцев.
Проблемы размещения на складе прибывающих запчастей занимали все мое время. Запчасти прибывали из Польши, поэтому приходилось заниматься и таможней, и разгрузкой, и классификацией. Иногда к этому добавлялось участие в двусторонних переговорах.
Прошла неделя. Что я чувствовала? Что снова стала как все? Что божественное блаженство исчезло из моей жизни? Не знаю. Иногда оно все-таки возвращалось. Например, по дороге в офис, обсудив с коллегами утренние новости, я закрывала глаза. Наверно, всем казалось, что я просто засыпала. Но на самом деле я проваливалась в такую глубокую медитацию, что слышала все, но не могла даже пошевелиться. Воздух вокруг меня словно уплотнялся. Казалось, что меня окружает невидимая космическая сфера энергии. Перед внутренним взором появлялись яркие картины, мелькали незнакомые лица, горные панорамы, огни бурлящих городов. Тело охватывала небольшая сладкая дрожь. И я исчезала из физического мира. И было так хорошо, что ничего уже больше я не желала.
Сегодня во время обеденного перерыва Тедди зашел ко мне в кабинет. Сказал, что на обед ему идти не хочется. Может, выпьешь чайку, предложила я. Он кивнул, сел за соседний стол и раскрыл свой ноутбук. Пока я заваривала чай матэ, мой новый знакомый показывал свои музыкальные альбомы. Их было более трех сотен, он все это с интернета скачал.
Меня, конечно же, интересовала музыка нью-эйдж. Я готовила бутерброды, и мы слушали экзотические мелодии. Среди них были довольно интересные саундтреки, например, из эзотерической серии «Будда-бар». Мистическая музыка добиралась до глубин души, и вокруг нас возникла атмосфера задумчивой отрешенности. Я подумала, что хорошо бы переписать некоторые альбомы. Ну, точнее, скопировать. И решила пригласить Тедди к себе домой. Мой новый друг заметно обрадовался и поинтересовался, с кем я живу.
 
Тедди
До обеда пришлось учить рабочих снимать приборную панель фургона и наглядно показывать, как проходят электрические контакты. Они молодцы, эти русские, все хватают на лету. Практически без переводчика все понимают.
Во время обеда Анжела куда-то исчезла. И мне пришлось идти вместе со всеми в столовую. Ну и запах там! Да и еда оставляет желать лучшего. Какой-то кислый суп с капустой и резиновая курица. Больше туда не пойду, а то вся одежда пропахнет.
Вечером я долго выбирал рубашку и джемпер, чтобы предстать перед Анжелой во всей красе. Хотел сначала пригласить ее в ресторан, но она сказала, что потом останется мало времени на запись музыки. Тогда я предложил зайти в супермаркет и что-нибудь купить. К моему изумлению, оказалось, что она не ест ни рыбы, ни яиц, ни мяса. Чего же тогда купить? Мы остановились на французском сыре, винограде и шоколадном тортике «тирамису». Ну и бутылку итальянского вина я, конечно, прихватил. Своего любимого, Ламбруско.
Я всю дорогу думал как себя вести, о чем говорить, но в голову ничего путного не приходило. Ладно, решил я, будь что будет.
Мы поднялись по лестнице на третий этаж. Анжела позвонила в дверь. Открыла ее бабка. Я немного натужно улыбнулся и поздоровался. Та глянула на меня, молча кивнула и ушла в свою комнату. Наверно, не в настроении. У нас в поселке, если к кому придешь, то сразу начинают бурно приветствовать, расспрашивать, рассказывать что-нибудь. Ну, наверно, это особенности южного характера.
Анжела предложила мне пройти на кухню. Через пять минут она в довольно откровенном бордовом костюме уже накрывала на стол. Делая вид, что занят своим ноутбуком, я жадно рассматривал ее физические формы. Не замечая моих нескромных взглядов, она тонко нарезала свежий хлеб.
За ужином Анжела поведала, что четвертый год живет с бабкой. С тех пор, как дед отошел в мир иной. Но старушка особо не мешает, все больше сидит в своей комнате. Так что видятся они лишь за ужином. Нет, с гостями старушка не общается, поскольку плохо слышит. Но и против них ничего не имеет.
 
Анжела
Конечно, я обратила внимание, что Тедди просто пожирал меня глазами. Немудрено, ведь я надела свой любимый костюм. Не облачалась в него уже года четыре. Юбка, пожалуй, коротковата, да и вырез довольно откровенный. Хотела ли я ему понравиться? Не знаю. Все равно, дальше дружбы у нас дело вряд ли зайдет. Может, я захотела почувствовать себя женщиной. В общем, делая вид, что не замечаю нескромных взглядов, я пригласила моего нового друга к столу. Он разлил вино, и мы выпили за синхронность событий, благодаря которой мы встретились.
После третьего тоста Тедди разговорился. Оказывается, у него есть своя квартира. Родители позаботились. До сих пор он расплачивается с ними. Была у него и девушка. Они жили вместе довольно долго. А потом она его бросила. И вот уже лет пять он живет один. Выходные проводит с друзьями. И в отпуск тоже с ними ездит. В прошлом году, например, они по Латинской Америке катались.
 
Тедди
Во время ужина я немного смущался. Пару раз кажется, даже покраснел. Я чувствовал сексуальное возбуждение, но ничем не хотел этого выдать. Весь вечер она расспрашивала меня о моей жизни. А после ужина притащила флешку, и часа полтора я копировал ей музыку.
Анжела начала рассказывать про медитации, про то, как трудно практиковать их, что нужна полная тишина, а в многокрартирном доме это почти невозможно. О том, что за три последних месяца у нее ничего не получилось. Она думает, что из-за постоянных отвлечений. А что должно было получиться, я собственно так и не понял.
Когда мы перешли к последнему диску, Анжела встала позади меня, и принялась потихоньку разминать мне плечи. Так медленно и нежно, что я аж разомлел. И от волнения вспотел. Давно меня не касалась рука женщины. В гостиницу я отправился уже после полуночи.
 
Анжела
Через пару часов после начала работы мои сотрудники вышли покурить на балкон. Я тоже вышла, но с другой целью – глотнуть свежего воздуха. Что-то мне уже надоело решать вопросы быстрого доступа к искомым материалам на складе.
Кто-то начал рассказывать про недавнюю командировку во Францию. А я как раз вчера читала книгу про катаров. Они жили именно в регионе Лангедока, о котором, собственно, и шла речь. Я дождалась паузы в разговоре и спросила коллегу, бывал ли он в городе Альби. Не бывал. А мне так хотелось туда, так хотелось вдохнуть того воздуха, которым дышали «чистые сердцем» божественные посланники.
Во время обеденного перерыва я осталась в кабинете. Не хотелось никуда идти, не хотелось есть, не хотелось пить. Хотелось только закрыть глаза и унестись в другое измерение. Оно меня уже звало. Я ощущала его по все усиливающейся внутренней дрожи. Наверно, после длительных медитаций что-то изменилось в моей биохимии мозга. Мне не нужны были больше никакие стимуляторы типа кофе или крепкого чая, а от нормального количества еды я начинала засыпать. Восприятие реальности изменилось.
Закрыв дверь изнутри, я села в кожаное кресло, закрыла глаза и практически сразу почувствовала пульсирующие вибрации энергии. Они волнами накатывали на меня, и когда на несколько мгновений затихали, в уме воцарялась тотальная тишина. Думаю, что это час я проведу в параллельном мире.
 
Тедди
Вечером мы с Анжелой гуляли по центральной улице города. Сначала поболтали про общих знакомых, а потом она начала рассказывать про всякие упражнения. Я мало что понял. Как это можно накапливать энергию в теле? Она сказала, что три года не работала, а только что и делала, занималась восточными практиками. Но ничего не получилось.
Впрочем, до меня так и не дошло, чего она хотела достичь. Хотя, слово одно запомнил, самадхи, кажется. А что оно значит, понятия не имею. Анжела сказала, что нужна тишина и долгое уединение, чтобы был результат. А в городе тихое место найти практически невозможно.
И тут мне пришла в голову гениальная идея! Я позову ее к себе в гости! В Италию! А что?! Предложу пожить в горах, все равно наш семейный домик пустует. Там тишины хоть отбавляй. И озеро там рядом. Я сам туда часто езжу отдохнуть от всех. Только надо отца вначале спросить.
 
(Продолжение следует)

РОМАН
"Все орехи пусты"

Я смотрю из окна. Люди спешат по своим делам. Так они спешили десять лет назад. Точно так же они будут спешить и через десять лет. Мне больше некуда спешить. Теперь я знаю совершенно точно: все орехи пусты. Какую бы цель ты ни поставил, какие бы воздушные замки ни возвел, за какими бы призрачными желаниями не погнался, когда окажешься там, в своей мечте, только тогда поймешь, что это очередной мыльный пузырь. Жизнь манит тебя, раскрашивает твою мечту всеми цветами радуги, завораживает бурными успехами, заливает софитами надежды – и ты уже на крючке. Сколько раз я, как неутомимый Сизиф, старательно толкал в гору очередной камень моих желаний, веря, что уж на этот раз я надолго задержусь на вершине. И каждый раз камень, чуть побалансировав наверху, подразнив меня, стремительно скатывался вниз. А я начинал все сначала. Но теперь уже хватит, я сыт этим по горло.

подробнее
ПРОЛОГ РОМАНА
Я смотрю из окна. Люди спешат по своим делам. Так они спешили десять лет назад. Точно так же они будут спешить и через десять лет. Мне больше некуда спешить. Теперь я знаю совершенно точно: все орехи пусты. Какую бы цель ты ни поставил, какие бы воздушные замки ни возвел, за какими бы призрачными желаниями не погнался, когда окажешься там, в своей мечте, только тогда поймешь, что это очередной мыльный пузырь. Жизнь манит тебя, раскрашивает твою мечту всеми цветами радуги, завораживает бурными успехами, заливает софитами надежды – и ты уже на крючке. Сколько раз я, как неутомимый Сизиф, старательно толкал в гору очередной камень моих желаний, веря, что уж на этот раз я надолго задержусь на вершине. И каждый раз камень, чуть побалансировав наверху, подразнив меня, стремительно скатывался вниз. А я начинал все сначала. Но теперь уже хватит, я сыт этим по горло. Мне кажется, что я смотрю из окна уже целую вечность. Я смотрю на ускользающий в пространство свет. Как будто его поглощает черная дыра. Я ощущаю убегающее время. Надо успеть рассказать обо всем, пока эта пустота не поглотила меня. За окном идет снег. Он медленно падает на землю. Я давно наблюдаю за этим бесконечным потоком снежинок, кружащихся перед моими глазами, и вспоминаю, вспоминаю, вспоминаю. И как раньше драгоценный камень моих несбывшихся надежд падал вниз, также и я теперь падаю. Как падала Алиса в свою Страну Чудес. Я лечу вниз, я проникаю вглубь самого себя. Я чувствую, что искать надо именно там. Я чувствую, что должен чем-то пожертвовать, чтобы раскрыть неведомую тайну. Но пока не знаю чем. Меня охватывает озноб и я бреду на кухню, чтобы налить себе чашку чая. И снова возвращаюсь к окну. Зажигаются фонари и снежинки приобретают волшебный вид. Они переливаются в лучах света, порхают, искрятся всеми цветами радуги. Их танец почему-то успокаивает меня. Я думаю, что почти всем скучно на этом свете. Иногда мне кажется, что люди не живут, а просто ждут, когда пройдет еще один час, еще один день, еще один год. Когда пройдет время до обеда, до выходных, до отпуска, до пенсии. Невыносимая тоска по далекому счастью гложет их. И они постепенно догадываются, что такие, какие они есть, они несовершенны. Они удивляются, что любовь прошла, что деньги не принесли радости, что друзья разочаровали. Не за что зацепиться. Все ускользает из рук. Пустота. Я тоже когда-то ждал. И зачеркивал крестиком в календаре прожитые дни. А в конце декабря, созерцая изображение прошедшего года, понимал, что я действительно вычеркнул этот год из своей жизни. Как будто бы его и не было. Ведь ничего нового он не принес. Лишь повторилось все то, что было раньше. Стандартный набор дел, стандартный набор слов, стандартный набор мыслей. Скука. Проза жизни. Никаких приключений, никаких авантюр, никаких возвышенных чувств. Сплошная мышиная возня. Поэтому я продолжаю смотреть на падающий снег. Нет смысла куда-то идти, нет смысла чем-либо заниматься, нет смысла вступать в какие-либо отношения. Нет смысла повторять все сначала. Все это уже было в моей жизни. Страстные желания – это просто позолоченные орешки, которые кажутся такими привлекательными, пока они еще не расколоты, пока они еще целы. Но вот долгожданный орешек в руках и… Потихоньку стирается позолота, скорлупа трескается, а ядро, такое сладкое вначале, постепенно теряет вкус. И становится невыносимо скучно. Но я больше не боюсь той скуки, которая гонится по пятам. Я не боюсь скуки, которая преследует человека, только дожидаясь той минуты, когда он чуть-чуть расслабится, удовлетворенный достигнутым. И тогда самоуверенная охотница-скука заковывает жертву в кандалы пресыщения и упивается страданиями своей добычи. Я больше не боюсь той тоски одиночества, которая вцепляется в горло мертвой хваткой и душит, душит, до тех пор, пока не позвонишь другу, такому же одинокому, как и ты, чтобы вместе победить ее. Хотя бы на время. Чтобы снова пережить одиночество вдвоем. Чтобы обхитрить время. Или чтобы убить время. Но, как поется в известной песне, «обманывая время, помни, что в конце концов, время обманет тебя…». Время... Что такое время? Что значит прошлое? Что значит будущее? Сейчас я понял главное. Прошлое не должно диктовать тебе, кто ты есть. Будущее не должно диктовать тебе, кем ты будешь. Слишком много красочных картин будущего я когда-то нарисовал себе. И ни одна из них не стала явью. Как по-разному я воспринимал время. Иногда в моей жизни мгновение длилось целую вечность. А бывало, мне казалось, месяцы летели быстрее дней. Иногда неделя растягивалась на целый год. Прожив тридцать семь лет, я понял, что у каждого человека свой мир времени. И чем становишься старше, тем время бежит быстрее. Но теперь я знаю, время – это устройство, придуманное человеком. И оно приносит только разочарования. Время – это плод воображения. Помню, мальчиком, я рисовал фигурки на песке. А потом смотрел, как волны смывают мои рисунки. Я снова рисовал, но опять набегали волны, и песок был снова чист как белый лист бумаги. Вот также и время, как волна, может однажды безжалостно смыть мою жизнь, как песчинку, затерянную во вселенной. А еще я смотрю на звезды. За несколько ночных часов они перемещаются. Они тихо парят вокруг Полярной звезды. Только она одна неподвижна. Мои мысли тоже крутятся. Они никогда не останавливаются. Они движутся и движутся по кругу. Они приходят без моего желания. Но теперь я знаю, что хочу. Я хочу остановить этот бесконечный поток мыслей. Я хочу найти истину. Тогда уже не надо будет ничего искать. Я не нашел истину в этом бурлящем мире. Ее там нет. Поэтому я смотрю в небо. Бесконечный хоровод звезд опять проходит перед моими глазами. Должен же быть какой-то смысл в этой вечной круговерти небес. Должен же быть какой-то смысл в моей жизни. Я сажусь в кресло и закрываю глаза, растворяясь в собственной душе. И, словно на машине времени, отправляюсь в свое прошлое.
РОМАН
"Лодочник"
ПРОЛОГ

Когда-то Моррис был художником. С самого детства ему снились чудесные сны. И проснувшись, оставалось только запечатлеть фантастические образы на бумаге. Он всегда запоминал несколько снов. И воспроизводил некий метафизический коктейль. Поскольку живые картинки быстро улетучивались из памяти. Но со временем он стал мастером по запоминанию ночных видений. А родители не успевали удивляться буйной фантазии сына. Но Моррис не выдавал своих секретов. В десять лет исполнилась его мечта. Ему купили профессиональный мольберт и холсты. А уже через три года его приглашали участвовать в зарубежных выставках. Живопись стала его жизнью. Больше его ничего не интересовало на свете. В двадцать пять лет он уже был знаменит. Его работы стали хорошо продаваться, и он разбогател в мгновение ока.

подробнее
"Лодочник"

ПРОЛОГ
Когда-то Моррис был художником. С самого детства ему снились чудесные сны. И проснувшись, оставалось только запечатлеть фантастические образы на бумаге. Он всегда запоминал несколько снов. И воспроизводил некий метафизический коктейль. Поскольку живые картинки быстро улетучивались из памяти. Но со временем он стал мастером по запоминанию ночных видений. А родители не успевали удивляться буйной фантазии сына. Но Моррис не выдавал своих секретов. В десять лет исполнилась его мечта. Ему купили профессиональный мольберт и холсты. А уже через три года его приглашали участвовать в зарубежных выставках. Живопись стала его жизнью. Больше его ничего не интересовало на свете. В двадцать пять лет он уже был знаменит. Его работы стали хорошо продаваться, и он разбогател в мгновение ока.
Моррис жил недалеко от Милана. И отбоя от клиентов у него не было. А клиенты приходили один богаче другого. Счет в банке рос невиданными темпами. Женщины хотели заполучить в мужья талантливого художника. О нем писали в прессе, его приглашали на светские тусовки, познакомиться с ним считалось за честь. Самым важным акулам пера он подарил свои работы. С тех пор о нем в газетах появлялись только хвалебные статьи. Моррис начал заламывать бешеную цену за свои картины. Но их, тем не менее, покупали. Он стал заносчив и горд. Он стал груб с женщинами, которые по-прежнему считали за счастье ублажать его. Он стал высокомерен с друзьями и холоден с родителями. «Что мне весь этот людской муравейник, – думал он, – ведь я избранный». Каждое утро он просыпался с новыми сюжетами для картин. Он даже стал лениться, и не всегда их зарисовывал. Ведь эскизов у него накопилось на несколько лет вперед. В один прекрасный день он решил отдохнуть пару месяцев. И купил билет на трансатлантический лайнер. Но только через три года он вернулся домой, устав от путешествий и развлечений. В свой двадцать девятый день рождения он проснулся в прекрасном настроении. Протянул руку, взял с тумбочки бумагу и карандаш и приготовился запечатлеть свои сны. По привычке, он прикрыл на мгновение глаза, застыл, отгоняя посторонние мысли. И вдруг понял, что ничего не помнит. Ни одной приснившейся картинки. Нет, не может быть. Он посмотрел в окно, потянулся, попил минералки и снова закрыл глаза, чтобы ненадолго заглянуть в царство Морфея. Бесполезно. Ничего. Морриса охватила паника. Он вскочил и принялся ходить из угла в угол, пытаясь понять, что произошло. Через полчаса он встал под душ. Холодная вода слегка освежила его мысли. Ничего страшного, успокаивал он себя. Это чистая случайность. Просто вчера перебрал виски. На следующий день, проснувшись, он немного полежал с закрытыми глазами, приходя в себя, потом привычным движением потянулся к карандашу. И тут вчерашняя мысль ошпарила его как кипяток. И сегодня он не может вспомнить сны! Он медленно приподнялся, оперся спиной о подушки и уставился в стену. Через минуту снова закрыл глаза. Ни одного образа не мелькнуло в его воображении. «Это конец, – тихо простонал он. – Я больше не смогу написать ничего оригинального. Я буду медленно падать с той высоты, на которую поднялся. Боже мой, я уже упал». Он отбросил одеяло, соскочил с кровати и бросился считать, сколько готовых эскизов у него осталось. Года на два хватит. Как хорошо, что он их бережно хранил. Прошло полгода и ничего не изменилось. Моррис утратил способность извлекать из своих снов причудливые картины. Но он, используя старые наброски, продолжал рисовать. И продавать свои работы. Окружающие заметили, что он потерял былую живость и безмятежность. Теперь их кумир стал задумчив и молчалив. Они не могли найти этому никакой причины. Прошел еще год. Эскизы закончились. Толпы поклонников стали тяготить его. Объяснять им ничего не хотелось. И вообще у него пропало всякое желание разговаривать. Целыми днями он сидел в одиночестве, слушал музыку и курил. Деньги у него имелись. Но, несмотря на это, было так тошно, что хотелось исчезнуть из этого мира. Светская жизнь его больше не привлекала. И он решил уехать. Снял со счета все свои сбережения, сел на пароход и поплыл на далекий остров. Моррис купил домик в небольшой деревушке на берегу моря. На несколько лет сбережений хватит. Он не хотел возвращаться в большой город. Ему давно надоели фальшивые друзья, жаждущие погреться в лучах чужой славы. Ему надоели дилетанты с их пустыми разговорами об искусстве. Ему надоели женщины, предлагающие себя взамен на покровительство и драгоценные камушки. Теперь он довольствовался скромной пищей и жил как отшельник. Моррис приобрел небольшую лодочку и по утрам выходил на ней рыбачить. Он обожал встречать рассвет с удочкой в руках. Восходящее солнце заряжало его какой-то особой энергией. Но он не мог писать картины. Его талант испарился. Днем он уходил в горы и бродил там часами, вспоминая свою жизнь. Он начал много читать. Его совсем не тяготило одиночество. Он так надеялся, что дар вернется к нему. Каждое утро на своем суденышке он выходил в море и рыбачил, замирая на долгие часы в одном и том же положении. И вспоминал свою жизнь. Он стал почти аскетом. Богатство и слава его больше не привлекали. Он испил их сполна. Моррис стал находить какую-то утонченную прелесть в своем уединении. Шли годы. И вот, однажды утром он как всегда вышел в море...

Странная встреча
Рассказ
(опубликован в  журнале  «Нижегородский Литератор», 2013)
 

Мишель знал, что не нравится женщинам. Но таким уж он был. Маленьким, полным и молчаливым. Он понимал, что производит неприятное впечатление на окружающих. И, отправившись в долгожданное путешествие на остров Капри, он отдавал себе отчет в том, что его жизнь уже не изменится никогда.
В свои сорок лет он был немного философом. И поэтому понимал, что по большому счету, теперь уже изменить что-либо в собственной судьбе практически невозможно. А это значит, что так и будет он бродить по замкнутому кругу своей скучной жизни. Можно, конечно, попытаться сделать еще какой-нибудь рывок. Можно попробовать выпрыгнуть из этого замкнутого круга.
Но он давно махнул на себя рукой и жил практически по инерции. И что это была за жизнь? Серая, монотонная и унылая. А что вообще можно назвать жизнью? В любом случае, не то заторможенное существование, которое он влачил в своем маленьком городке. Так думали многие его знакомые.

подробнее
Французский замок
Рассказ
(опубликован в нижегородском журнале союза писателей «ВертикальXXI», 2013)

 

Раньше у Лорриса все было как у всех. И жена, и дочь, и семейный очаг. Имелась также и неплохая работа в большом городе. Только вот радости не было. И удовлетворения тоже не было. Да что говорить, не было самого главного в жизни – любви. А когда нет любви, человек не может быть счастливым. Однажды его спросили: «Ты хотел бы родиться еще раз?» На что Лоррис категорически ответил: «Нет». И это был ответ несчастного человека. Только счастливые люди хотят быть бессмертными. Но после той поездки во Францию все изменилась. В его бесцветном существовании появилась тайна. Только никто об этом даже не догадывался. И вот прошло несколько лет. Разгадка того происшествия в замке постепенно близилась. Надо сделать еще одно усилие и тайная завеса, скрывающая всю правду, падет. И теперь он знал, что для этого надо предпринять.

подробнее